+26 °С ясно
$ - 74.14 руб.
€ - 89.51 руб.

Бывший главврач рассказал, как спасали в Вольске 10-месячного ребенка

Издание "Правмир" опубликовало обширное интервью с Михаилом Кудиным, который сегодня работает в подмосковном городе Коломна. В свое время Михаил Викентьевич возглавлял детскую больницу и ЦРБ в Вольске, доктор в разговоре пару раз вспоминает Саратовскую область.
Приводим статью полностью.

  Врач Михаил Кудин всегда отвечает на звонки пациентов, в его телефонной книжке — более 700 номеров больных. Он помнит каждого, кому когда-то помог. Например, мальчика с менингитом, которому делал искусственное дыхание, рискуя заразиться. Или ребенка из реанимации, которого вез на скорости 150 километров в час в областную больницу. Педиатр Михаил Кудин, доктор наук, в 69 лет возглавил отделение для пациентов с коронавирусом в Коломне. «Правмир» поговорил с ним о сложных решениях, риске, страхе смерти и призвании. 

— Я заведующий инфекционным отделением №3 Коломенской ЦРБ. В отделении сейчас 50 детей и 25 матерей. Пока не грипп, но идет сезон повышенной заболеваемости вирусными инфекциями — риновирусными, парагриппозными. Пневмония у детей, ангины и кишечные инфекции.

Есть сложные дети. Два ребенка совсем маленькие, одному годик. Это дети с ДЦП, у них пневмония. У одного очень тяжелая форма, осложненная поражением легких по типу пневмоторакса. Но течение заболевания благополучное. Скоро выписываем.

Другой ребенок лежал в реанимации, переведен к нам. Лечение было массивное, но слава Богу, сейчас все хорошо.

Есть тяжелые дети с вирусной диареей, в народе это называют кишечным гриппом. Двухлетнему ребенку проводим инфузионную терапию, возмещаем потерянную жидкость. Сегодня третий день интенсивного лечения. Было приятно зайти в палату и увидеть, что он уже сидит в кроватке, улыбается. Мне доложили, что он покушал. Жду, как у него пойдут дела.

— Приходилось в отделении быть несколько суток подряд?

— В конце сентября четверо суток подряд отдежурил. После отпуска был полон сил. Во-первых, у нас дефицит дежурных врачей, во-вторых, когда дежурю сам, мне спокойнее. Знаешь каждого ребенка, вовремя корректируешь лечение.

Всю жизнь на работу прихожу в 7 утра, анализирую ситуацию в отделении. До 16:00 — у меня пациенты, выполняю обязанности заведующего. 

Дальше у меня очень много дежурств: с 8 вечера до 8 утра. Штатное расписание не укомплектовано до конца, врачей не хватает. Дежурства — ответственное дело, не каждый врач соглашается, поэтому в полной мере включаюсь в процесс.

Отделение очень большое. В ноябре–декабре может уже 80 детей лежать. Осенью прошлого года в зимний период, когда был подъем микоплазменных пневмоний, мы круглосуточно наблюдали до 100 детей.

Ночью мне звонят из реанимации, и я выезжаю

— Родители благодарили вас за то, что вам можно дозвониться в любое время суток. Спите с телефоном?

— Да, он лежит рядом. Просто делаю потише звук.

— Отдых и личное пространство для вас не важны?

— Я врач, так воспитан. Когда-то надел белый халат, а значит, подписался и на это тоже.

Нельзя не взять трубку. Есть пациенты, которые лечатся только у меня по восемь и более лет. Я не имею права отказать в консультации. У меня есть вотсап, вайбер, телеграм. Пишут, спрашивают. В телефонной книжке — более 700 фамилий моих больных. Естественно, знаю особенности каждого. Да, я смотрю все сообщения, перезваниваю, если не получилось ответить на звонок, и консультирую. Я так привык.

— В вашей практике неожиданный ночной звонок спасал ребенка?

— Конечно. Я консультирую и в реанимационном, и в нейрохирургическом — во всех отделениях, где лежат дети. Если ночью звонок и я вижу на экране «реанимация 1», «реанимация 2» или фамилии реаниматологов — встаю, вызываю такси и еду. Это бывает часто. Раз в неделю — сто процентов. А что делать? Я обязан.

На приеме у Михаила Кудина


Это ответственность. Мы с женой работали в системе Третьего главного управления Минздрава СССР, это было оборонное предприятие на урановых рудниках. Я был главным педиатром педиатрической службы организации. В течение дня или ночи мне звонили, и я должен был проконсультировать по поводу тяжелого ребенка или принять какое-то решение.

— Самое сложное свое решение помните?

— Много таких. Работал в Саратовской области в детской больнице. Десятимесячный тяжелый малыш. Родители пытались лечить его сами. А потом пять дней ребенок без сознания в реанимации лежал. Не могли мы его вывести из этого состояния. Санитарного транспорта не было, чтобы в областное учреждение госпитализировать, а нужно. Что делать? Рискнули везти на служебной машине. Мчались со скоростью 150 километров.

Нас остановил гаишник, а мы ему только крикнули: «Помогите проехать без пробок!» Он с мигалкой и сиреной, мы — за ним. Довезли ребенка. Спасли.

Сложных ситуаций в дороге — бесчисленное количество. Везли как-то ребенка с менингококковой инфекцией. Конечно, знали, что это инфекционное заболевание, и понимали, что делаем. Но в критический момент я думаю только о ребенке. У него остановилось сердце. Сделали искусственное дыхание рот в рот. Обошлось. Мальчик выжил, с нами тоже все нормально.

— Не всегда удается спасти человека. И тогда врач вынужден разговаривать с родственниками, родителями. Как дается вам эта часть работы?

— Об этом даже сейчас говорить тяжело. Выходить к родителям сложно. В 70-е, 80-е годы детей госпитализировали в стационар без родителей. Даже если малыш трехмесячный, но не на грудном вскармливании, значит лежит один. Мамы в то время не видели, как лечат их детей, как обеспечивают им уход.

Сегодня ситуация другая. С детьми — вплоть до 15 лет — родители имеют право лечь в стационар. Родители видят, что врачи делают все необходимое.

Михаил Кудин


В последние годы у нас не было детских смертей. Но поступают и дети-инвалиды, у которых органическое поражение, несовместимое с жизнью. Родители понимают, какой будет исход. Но это все равно тяжело.

Несколько раз мне приходилось говорить с родителями в таких случаях. У мамы истерика, слезы — и у доктора слезы. Если лечащие врачи не могли выйти и сказать, потому что им плохо самим, приходилось мне разговаривать. Я же заведующий.

Чувство необъяснимое — какой-то стопор, замкнутость. Нельзя сказать, что неудовлетворенность, но это очень выбивает из колеи. Со взрослыми тяжело, а это же ребенок. 

Я работал в ковидном отделении два месяца. Тяжело даже зафиксировать смерть, когда отчеты готовишь. Жизнь дана для того, чтобы жить.

Впервые видел столько страха смерти

— Как получилось, что вы возглавили ковид-отделение?

— В Коломне развернули первое отделение на 75 коек на базе как раз нашей детской больницы. Потому что здесь уже к тому времени провели капитальный ремонт, подвели кислород к кроватям — отделение было к этому готово.

Рост заболеваемости шел в июне-июле. Вскоре на уровне Минздрава области и городской администрации приняли решение срочно подготовить отдельный стационар для ковидных больных. Им стало здание бывшего роддома, которое стояло законсервированным. Его капитально отремонтировали, оборудовали и буквально за три недели открыли 4 этажа.

Наш главный врач, Олег Васильевич Митин, предложил возглавить это отделение мне. Наверное, роль сыграл мой опыт клинической и руководящей работы.

— Михаил Викентьевич, простите, но по возрастным критериям вы находитесь в группе риска.

— Ха-ха! Ну, вы знаете, я, во-первых, свой возраст сам не понимаю. Мне в этом году 69 исполнится. Сын спрашивает: «Папа, когда будем юбилей праздновать?» Я удивляюсь: «Какой?» Они говорят, что скоро 70 лет! Спрашиваю: «А кому?» Даже не думаю об этом.

Поэтому не чувствую себя в какой-то группе риска. Что, я совсем старый? Или пожилой? И потом, если мне сказал главврач, значит, он доверяет, ценит. Надо с благодарностью относиться к такому предложению. Значит, я могу быть нужным, востребованным человеком.

У меня есть друг, который младше меня на два года. Мы с ним всю жизнь работали. В этой ситуации он сразу ушел в отпуск и на больничный. Это его право.

Я не страдаю серьезными хроническими заболеваниями, чтобы туда не идти. И сегодня бы пошел, но в детском тоже аврал. К тому же есть решение Минздрава о том, чтобы в этот период педиатров не привлекали к работе со взрослыми пациентами. У нас тоже сезон, увы.

А в те два месяца я не пренебрегал профилактикой. Есть медикаментозные препараты, которые применяли врачи в московских клиниках, воспользовался этим и я. Соблюдал личную гигиену. После работы — в душ.

В общежитии ночевать не оставался. Уходил домой. Проводили спиртовую обработку помещений, всюду в больнице установлен ультрафиолет. Дома в прихожей стояли спиртовые спреи, мы сами все обрабатывали с женой дополнительно.

Тем более, моя жена работает в лаборатории с этим же биоматериалом. Они исследуют мокроту и делают другие анализы. Поэтому мы с ней решили, что будем работать, но после работы идем домой.

Я не считаю, что это какой-то подвиг.

— Но смерть совсем рядом. Среди ваших коллег есть погибшие. Неужели человек в «красной» зоне не думает о своей безопасности?

— Нет. Я был уверен, что не заболею. О смерти вообще думать не хочу. Когда-то время придет, знаю. Но сейчас хочется жить, видеть, как дети живут, внуки. И хочется, чтобы в мире был мир.

Однако со страхом смерти столкнулся. В такой мощной концентрации наблюдал его впервые.

Это очень напрягает психологически. Ты видишь тяжелых больных. Они лежат синие, серые, кто-то на кислороде. У всех больных при этом заболевании — дикий страх смерти. Конечно, они волнуются, у них множество вопросов к медперсоналу.

Мы в 70-е, 80-е годы работали в условиях пандемии гриппа. Госпитали тогда разворачивали и для кишечных больных, лечили дизентерию. Но не было такой психологической напряженности у медработника, как при ковиде. Есть огромное желание быстро, максимально помочь, но ты не можешь сделать это прямо сейчас. Нужно время.

— Сколько одновременно пациентов находилось в отделении? Как вы были обеспечены средствами защиты, медикаментами?

— 220 коек на всех четырех этажах, плюс 36 реанимационных коек. Два месяца работали на пике заболеваемости. У нас находилось до 150 больных, практически каждый день заполнены реанимационные койки.

Нас своевременно обеспечили современными противовирусными препаратами, антибиотиками. То, что применяли в центральных клиниках России, было и у нас. Вплоть до антиковидной плазмы. Много было среди ковид-пациентов онкологических, больных сахарным диабетом. Регулярно для консультаций приглашали узких специалистов.

Ежедневно я контролировал каждый анализ. Это была моя персональная ответственность. Проводили консилиумы. Моей целью тогда было научить докторов, которые пришли на работу в ковид-отделение, работать с заболеванием. Онлайн-консультации, штудирование методических рекомендаций — все это одновременно и практически без перерыва.

Несомненно, я, как и все наши врачи, надевал комбинезон, средства защиты и шел в «красную» зону, осматривал больных там. Я обязан был их осматривать вместе с докторами.

Трудно приходилось всем.

При поступлении больных «сортировали» в зависимости от степени поражения легких, тяжести состояния. К нам госпитализировали не только коломчан и жителей района. Везли из Домодедова, Ступина, Зарайска, Луховиц, Озёр, Орехова-Зуева.

— Что необычного, удивительного открыли в людях за это время?

— Благодарных пациентов. Хотя они, как правило, благодарны всегда. Помню момент один.

Подходим к пожилой женщине, а она перед медсестрами на колени встала — благодарит: «Спасибо, что спасли жизнь». Я прослезился.

Идешь по отделению, спрашиваешь у больных, как относятся врачи, медсестры, у них рядом кислород булькает в приборах, а они говорят: «Спасибо, хорошо».

Мой телефон не смолкал в эти дни. Я получал сообщения от родителей детей, которых лечил: «Михаил Викентьевич, держитесь! Мы с вами! Мы вас любим! Спасибо». Они регулярно звонили, спрашивали, чем помочь, что нужно в отделение. СВЧ-печь? Тут же привозили. Электрочайники для того, чтобы круглые сутки был чай у больных и врачей — пожалуйста. Знаю, что многие родители, с кем я на связи регулярно, стали волонтерами в это время. Это все очень трогательно.

Нам писали картины, приносили их в отделение. Сейчас они висят в коридоре больницы, поднимают настроение.

Врачебная практика важнее карьеры

— Михаил Викентьевич, помните тот день, когда впервые увидели врача в детстве?

— Конечно! Мне было 5 лет. Наша семья тогда жила в Белоруссии, в маленькой деревне. 

Это был 1956 год. Зима. Родители в тот день уехали зерно менять на муку. Старшие братья жарили блины. Сказали, что скоро будем есть, и поставили их на подоконник. А я был очень голоден. Взял табуретку, поставил к окошку и полез за блинами. На полу у окна стоял чугунок с вареной картошкой для скотины. Картошка в кипятке. Потянулся за блинами и упал — сел в этот чугунок. Еще и без штанов был.

На мое счастье в это время вернулись родители. Как сейчас помню: завернули меня во что-то белое, укутали в тулуп, положили на сани, устланные соломой, и повезли на лошади в район.

Я тогда впервые увидел белые халаты. Помню прикосновения чего-то холодного, уколы. У меня был тогда ожог второй степени.

При выписке подарили связку флакончиков из-под пенициллина. Гордился, что у меня появилась новая игрушка. Что у детей тогда было? Иногда бумагу или тряпку сдадим старьевщику, который по деревне ездил, получим за это петушок-свистульку. Могли сами смастерить самокат или что-то еще.

— Вы родились в послевоенное время в Белоруссии. Как жила тогда ваша семья?

— Во время войны деревня была сожжена, осталось лишь 12 домов. Кругом лес. 

Наш дом был деревянный, на два окна. Комната одна. Семья многодетная — я, пять старших братьев и младшая сестра. С нами жила бабушка. Все девять человек умещались в этом маленьком доме. Кто-то спал на полу. Я — на печи.

Это сейчас можно в интернете заказать любой матрас, а тогда постельное белье набивали соломой. Как она скатается — меняли. Наш дом пах свежестью, всегда были открыты окна. Жизнь была непростой, но воспоминания счастливые.

Я три года назад ездил туда. Со мной были провожатые из Белоруссии, они не могли понять, как зайти в деревню.

Я попрыгал, покрутил головой и увидел те самые липы, где можно пройти. Пришли в деревню, стал искать место, где стоял наш дом. Вспомнил про вишню. Я по ней лазил в детстве. Нашел — она все еще жива!

От дома осталась разрушенная печь. Собрал кусочки кирпича от нее, песочек со двора — увез домой. Сказал, когда умру, положить мне это с собой.

— О чем главный урок, который вы получили от родителей?

— Быть добрым к людям, чутким. Мы переехали в Казахстан, когда люди массово из союзных республик стали уезжать на целину. У нас было огромное хозяйство, но мама и папа всегда находили время для людей, помогали, чем могли. Часто в наш дом шли за советом или поддержкой.

Мама была очень доброй, внимательной. Мои старшие братья закончили семь классов. Семья большая, учить детей не на что. Все братья стали шоферами и трактористами. Она каждого провожала на работу, собирала им обед.

Я один в семье получил высшее образование. Захотел учиться, пошел в старшие классы. Жил в райцентре, за несколько километров от дома, в интернате с казахскими детьми, но ходил в русскую школу.

Домой приезжал только на выходные. Помню, на улице мороз 40 градусов. Машина на целине — обычный ГАЗ, кузов обтянут брезентом и солома на полу. Я весь продрог, прибегаю домой, забираюсь к маме на колени и грею руки в ее волосах. До сих пор помню, как они пахнут. Мама надевает мне валенки, чтобы согрелись ноги. И так хорошо… Но ее уже со мной нет.

— Что ушло вместе с ней? Как вы это пережили?

— Наверное, это самая большая моя утрата. Я уже был взрослым человеком. Сейчас уже нет и мамы, и папы. Но когда умерла мама, это была трагедия, я очень плохо ее перенес. Был на дне ее рождения в феврале, отметили 70 лет. А в июне — инфаркт миокарда. Ужасная потеря. 

Доброта ее ушла. У меня тогда был психоз. Нет, не психоз. Я просто ничего не понимал. Многое тогда передумал: почему не мог чаще ездить? Но она жила на Украине рядом с дочерью. А у меня и семья своя, и расстояние, и вечная занятость. Она была ласковая, мягкая.

— Вы тоже создаете впечатление мягкого человека.

— Вы ошибаетесь. Я могу быть очень жестким. В отделении требую порядок, каждое утро воспитываю сотрудников, разбираем ошибки.

— Поговорим о работе. Однажды вы сделали выбор в пользу врачебной практики. При этом у вас большой опыт руководителя. Статус заместителя министра здравоохранения Саратовской области — расцвет карьеры. Почему ушли?

— Я начинал участковым врачом-педиатром, закончил аспирантуру, защитил докторскую. Работал в серьезных оборонных учреждениях, главврачом детской больницы — много чего.

Ну, думаю, какая карьера? Нормально я жизнь прожил. Все шло поступательно, я никуда и не просился. Либо предлагали, либо просто «надо». 

Сегодня самое большое удовлетворение — лечебная работа. Мне кажется, это выше всего. Были предложения, но я категорически отказался. Сказал, что защищаю диссертацию и ухожу.

— А как же амбиции?

— Безусловно, мог бы сделать карьеру. Но мне нравится то, чем я занимаюсь именно сейчас. Для меня лечить пациентов, практиковать важнее, чем включаться в те же вопросы политики. Амбиции в свое время я, наверное, удовлетворил.

Когда работал в Саратовской области, много приходилось заниматься политикой по партийной линии, я был доверенным лицом политика федерального уровня. Очень много работали с Вячеславом Володиным. Мы его избирали в Госдуму от Саратовской области.

Построили шикарную детскую поликлинику, провели ремонт районной больницы в Вольске. Я получил опыт. А тут дети, которым нужна помощь. И где важнее? Где я нужнее?

Боюсь, что пациенты перестанут звонить

— Михаил Викентьевич, если бы вы стали не врачом, то кем?

— Ой, не знаю. Когда сдал экзамены в Карагандинский мединститут, приехал домой, в совхоз. Пока ждал извещение, пошел работать на кирпичный завод — кирпичи вытаскивать из печи.

Тогда мне сделали предложение: в школу-восьмилетку учителем физики, химии. Наверное, подался бы туда. Денег в семье не было. Учить меня было не на что.

Но когда поступил — а я очень хотел стать врачом — получал повышенную стипендию — 28 рублей. Родители помогали продуктами. С третьего курса разгружал вагоны на железной дороге. Это меня спасало. 

Два раза в год мы, студенты, сдавали кровь. За это донорам давали немного денег и талон на обед. На рубль двадцать можно было хорошо поесть.

— Вы с женой знакомы с первого класса. Это любовь раз и навсегда? Такое бывает?

— Я сам часто задаю себе вопрос — как так получилось? Мы родились в одной деревне. Потом родители нас перевезли в один целинный совхоз. До 4-го класса сидели за одной партой. С 8-го класса вообще была любовь, письма писали, объяснялись, подарки друг другу слали. Первый поцелуй случился тогда же. В девятый класс она уехала в Белоруссию, а я в Казахстане остался. Виделись на каникулах.

Учились в институтах в разных городах, но писали друг другу. А сразу после института свадьбу сыграли. Это глубокое чувство, оно и есть любовь, наверное. А что еще? Она нежная, красивая блондинка… У меня гордость была, что увлек ее, за ней многие ухлестывали.

— Когда ребенок растет в многодетной семье, сценарий его взрослой жизни может развиваться по двум вариантам — «так же, как у родителей» либо «никогда у меня не будет столько детей». Как сложилось у вас?

— У нас два сына. Сейчас одному уже 45, другому — 38. Один в казначействе трудится, другой — кандидат экономических наук, работает в бизнесе.

Почему только двое? Мы все-таки жили в Степногорске. Это оборонный город. Работали на закрытом микробиологическом заводе. Жена — с 6 до 18 — в рабочее время не выйдешь.

Работодатели не любили больничных, а с детьми это обязательно. Моя работа — тоже в напряжении. Наш первый сын в детсад пошел уже в девять месяцев. Трудно, но надо было как-то жить. Второй ребенок появился только через 7 лет. Конечно, мы были заняты и полностью отдавались профессии.

— Самые важные качества мужские, на ваш взгляд?

— Ум, интеллект, уважение к жене, детям. Мужчина должен пахать и обеспечивать семью. 

— К чему испытываете отвращение?

— К хамству. В любом виде и в любой ситуации. Но особенно, когда мужчина женщине говорит что-то грубое, хамское. Я жил в Казахстане. У этого народа многому нужно учиться.

Самоуверенность еще не могу терпеть. Когда 19–20 лет человеку, но есть только его мнение, его поступки, и ему наплевать, что об этом думают окружающие.

— Что главное в жизни?

— Востребованность. Нужен ты в этой жизни или нет? Не самоудовлетворение, не материальное обеспечение, а именно востребованность.

Самое страшное — это забвение, я думаю. Вот сейчас идут ко мне больные, звонят, но я боюсь того времени, когда и звонить не будут.

Вышел на пенсию, и все — ты не нужен. Очень боюсь этого времени и не представляю, чем заняться.

Дети говорят: «Папа, хватит работать». Ха! А что мне делать? Хобби? Раньше у меня лучшим хобби была наука. Что сейчас?

Испытываю растерянность перед старостью, перед пожилым возрастом. Наши пенсии не позволяют без ущерба для семейного бюджета приобрести медикаменты для коррекции каких-то возрастных заболеваний. Я уже молчу про путешествия. Мы с женой их очень любим. Но разве это будет позволительно на нашу пенсию?

Это все для меня очень важные и болезненные вопросы. Пока не представляю себя сидящим на лавочке возле дома.

Пойду к детям, они меня ждут.


Комментарии
0
Гость
Вот это я понимаю человек ,побольше бы таких...
Имя Цитировать 0
0
Гость
Человек!!!!
Имя Цитировать 0
0
Гость
Помню "добрые" люди, когда-то давненько ему венок надгробный присылали, то ли на работу, то ли домой.
Имя Цитировать 0
0
Гость
Бесконечно благодарна Михаилу Викентьевичу  за жизнь моего сына, заболевшего в 2007 году абструктивным бронхитом... Это вот я понимаю настоящий ВРАЧ!!!! Если бы не он страшно подумать даже ... Долгих Вам лет жизни!!!  
Имя Цитировать 0
0
СВОИ ЛЮДИ
МОЛОДЕЦ!!! С таким в разведку можно идти!!!
Имя Цитировать 0
0
Ашихмин
Достойный профессионал как врач, так и как руководитель! Полность отдавал себя работе и решал вопросы Вольского здравоохранения, мог добивался и отстаивать, как говорят о таких людях - "его гонят в дверь, а он лезет в окно"! Человек реально горел работой и зажигал других, ЦРБ во время его руководства, буквально, преобразилась и приезжавшие из других соседних районов восхищались и сравнивали её с европейским уровнем! Именно за эффективность работы он пошел на повышение до зам. министра здравоохранения СО, в отличие от госпожи Полыниной, попавшей туда за то, что обклеила всю вольскую ЦРБ плакатами Единой России, чтобы это понравилось едросовским босам!!!
Имя Цитировать 0
0
Гость
ВРАЧот Бога!!!!!!!!!!!!!!!!! ЗДОРОВЬЯ ВАМИ И ДОЛГИХ ЛЕТ ЖИЗНИ!!!!
Имя Цитировать 0
Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Смотрите также
12:45 07.05.21
Картина Репина "Прозрели". Прокуратура заинтересовалась мусором и дорожными дырами
Едва спикер госдумы заикнулся о разбитых дорогах и мусоре, как прокуратура отчиталась о начавшейся проверке. Складывается впечатление, будто раньше сотрудники надзорного ведомства обитали на другой планете, и этих нарушений не видели. Напомним, что, въезжая в Вольск по неожиданному маршруту через Терсу, Вячеслав Викторович узрел реальное состояние Вольска и объявил выговор местному главе Виталию Матвееву. - Надзорное ведомство даст оценку действиям должностных лиц органов местного самоуправления, подрядной организации, осуществляющей ремонт и обслуживание дорог, регионального оператора по обращению с твердыми коммунальными отходами, а также законности и целевому расходованию бюджетных средств, - опубликовала сообщение пресс-служба прокуратуры Саратовской области. В региональных СМИ разошлись эффектные фото из серии «Картина Репина «Прозрели!». На одном из изображений запечатлен прокурорский работник, стоящий перед дорожной дырой с таким видом, будто ни разу в жизни такой разрухи не видел. Страж закона задумчиво смотрит вдаль, и как бы говорит незримому вождю: «Спасибо, Вячеслав Викторович, отец родной! Открыл глаза на беззаконие! Найду, порву виновника!» На другой картинке сотрудник ГИБДД присел перед выбоиной на корточки и ковыряет ее деревянной веточкой. Гаишник будто глазам своим не верит, что в 21 веке на родине Вячеслава Володина такое возможно. Может, это страшный сон какой-то? Может, почудилось? Современный 3D рисунок? Какой ужас! Дыра настоящая! Ранее жители Вольска неоднократно обращались в прокуратуру по поводу состояния дорог и мусорного беспредела, но такого рвения, как в случае с партийным авторитетом за надзорным органом не наблюдалось. Даже обнуленная Конституция пока еще гарантирует равенство граждан перед законом, но прокуратура демонстрирует, что некоторые намного «равнее».
14:48 06.05.21
В Вольске скончался предприниматель Валерий Кузнецов
Шестого мая скончался известный вольский предприниматель Валерий Кузнецов. По нашей информации, ему было 58 лет. Из окружения Валерия Александровича известно, что в последнее время он страдал от рака. Скончался в Вольске в своем доме. Являлся основателем и руководителем ряда организаций, работавших в сфере строительства, пищевой промышленности, торговли. В нулевых годах возглавлял местное отделение «Единой России». Похороны запланированы на 8 мая.
11:46 06.05.21
Спикер госдумы запретил вольскому главе мучить людей
Будучи в Вольске 5 мая спикер госдумы Вячеслав Володин раскритиковал местного главу. Гость заявил, что такой руководитель муниципалитета ему не нужен, интересовался, зачем Виталий Матвеев мучает себя и людей Обычно к приезду партийного авторитета местная власть вылизывает участки, где он может появиться, но на этот раз функционер выбрал другой маршрут. Функционер решил въехать в город через село Терса и поселок Большевик, славящийся пейзажами с горелыми бараками и цементной пылью. Свита пыталась гостя отговорить, о чем вспомнил Володин, встретившись с Виталием Геннадьевичем. - Пивоваров (вице-губернатор, бывший вольский глава) что нам говорил? Что надо ехать с другой стороны. Вот где Пивоваров? Ищи этого Пивоварова! – сканировал взглядом Вячеслав Викторович свое окружение, но Игорь Иванович, будучи человеком опытным, моментально растворился в воздухе. – А знаете, почему? Потому что мы поехали со стороны Терсы. У Пивоварова настроение изменилось, это понятно. Но лучше съездить через Терсу, чтобы понять, что происходит с городом. - Виталий! – повернулся спикер к главе Матвееву, который, в отличие от предшественника, стоял у всех на виду. – В мусоре Вольск зарастает. У вас мусорки переполнены, на дорогу уже выбрасывается. Терса в мусоре и кустарниками заросла! Школа в жутком состоянии! Участок дороги до АЦИ разбитый!  Зачем вот себя мучить, людей мучить? Зачем? Скажи! Партийный авторитет приказал своему соратнику депутату Панкову заявить на Матвеева в прокуратуру за дороги и мусор. - Ничего личного! Раз говорили! Два говорили! Не понимаете? – продолжал выговор Володин местному главе. – Нам же за вас стыдно, а за людей больно! Нет у вас денежных средств? Обращайтесь к губернатору. А так – вы хвалите друг друга, и у вас все хорошо. А еще кого-то приведете из совета ветеранов, - посмотрел Володин на местную активистку от «Единой России» Ольгу Шавыкину. – «Не ругайте, их, Вячеслав Викторович! Мы дальше будем зарастать в грязи!» Да? – иронизировал функционер над подобострастием, так называемого, "почетного гражданина земли вольской". Характерно, что Ольга Ивановна все равно принялась выгораживать Матвеева, потому что «туристы город хвалят», а в Терсе «есть коллективное хозяйство». Аргументы Володина не убедили. - Николай Васильевич, вы хотите со всеми ладить – так не получится, - задел спикер и своего товарища Панкова. – Вот скажите, зачем нам человек, который не может привести в порядок улицу элементарно? А мы сейчас будем обсуждать темы развития! С кем? С кем? С ним?! У него нет желания заниматься городом! Он ходит по одной улице, которая сейчас преображается, – продолжал спикер распекать главу. Виталий Геннадьевич на протяжении всей процедуры не возражал и застенчиво улыбался с видом провинившегося хулиганчика. Если говорить, о мусоре, то здесь Матвеев, выражаясь фразой из известной комедии, «конечно виноват, но он и не виноват». Если бы Володина заботила не игра на публику а тот факт, что Вольск зарастает мусором, то, прежде, чем пенять на главу, посмотрел бы в зеркало. Не получается ли так, что сам он мучает людей в еще больших масштабах, чем муниципальный глава? Именно Наш Выдающийся Земляк на пару с Панковым принял закон, который на ровном месте монополизирует отрасль и позволяет ее выгодополучателям безнаказанно воровать. На своих вождей и товарищей, ибо пришедший регоператор «Управление отходами» приписывался в собственность друзьям президента Путина братьям Ковальчукам. На губернатора Валерия Радаева, заключившего договор с конторой, действующей, как аферисты, и не желающего расторгать контракт. На директора компании, который, по некоторым данным, является родственником руководителя Саратовской области. На ту же прокуратуру, которая молча наблюдает за коррупцией. И только потом на главу, у которого, кстати, и других грехов хватает.
10:38 05.05.21
Житель Вольска запечатлел, как дорожники кладут асфальт в воду
Наши читатели прислали видео, на котором запечатлены очередные «подвиги» вольских дорожников. Местный житель снял на камеру, как рабочие ремонтируют дорогу во время дождя 4 мая на улице Цементников. - Молодцы! Асфальт в дождь кладут! – оценил мужчина новые технологии, только вместо определения «молодцы» выразился самобытнее. Ролик опубликовала в соцсети ВКонтакте Ксения Белякова, и пользователи тоже принялись «хвалить» ремонтников. - Это дорожники просто ждали дождя. А то непривычно на сухой асфальт ложить. Всего пару недель ждали. - Видать, в сухую погоду ложить религия не позволяет?! - Наша Раша, - так выглядят самые ласковые комментарии.
11:18 01.05.21
Саратовская долгожительница обещала избить Володина палкой за коррупцию и нищету
Тридцатого апреля спикер Госдумы Вячеслав Володин прогуливался по Саратову и встретил пожилую жительницу города, которая не побоялась вступить с политиком в дискуссию. Анна Александровна, которой в январе исполнилось 90 лет, поставила Володину на вид коррупцию в стране, резкий рост цен, инфляцию, рост количества чиновников. Председатель ГД слушал пенсионерку и почти не перебивал. В конце беседы долгожительница пригрозила, что Володин получит от неё палкой при новой встрече, если не разберется с проблемами в стране. Политик ответил, что встреча обязательно будет, но палкой обещал не получать. В течение десятиминутного разговора женщина и Володин держались за руки. «Свободные новости» сделали расшифровку беседы политика и саратовчанки. Володин: Здравствуйте! Анна Александровна: Привет! Володин: Привет-привет! Вы молодежь воспитываете? Анна Александровна: Да, вот сейчас только лекцию читаю. Володин: Правильно. Анна Александровна: Ругаю нынешнюю власть… Володин: Я её тоже ругаю (указывая в сторону мэра Саратова Михаила Исаева) Анна Александровна: …с матерком. А я и вас ругаю. Володин: Хорошо, давайте… Анна Александровна: Потому что вот, я только сейчас ей сказала (указывая на депутат Саратовской областной думы Татьяну Ерохину), я из деревни в Тамбовской области. Война началась, мне было 10 лет. Четыре года — голод и вши. И за эти четыре года деревня — хорошая, 300 дворов, перед самой войной закончилась коллективизация. Теперь, смотри… За эти четыре года лихорадка и мышиный тиф. Вот рожь скосили, закопнили, а скирдовать не стали, потому что мыши сплошняком. То есть если заскирдовать, то потом вот это вот будет всё резко… Так вот понимаешь, какая штука-то. Почему до сих пор народ плохо живет? Вот читаю газету, пишу: Вот в 50-м году школьники… Этот Жириновский, я извиняюсь, мужики, [нецензурное слово], почему вот это печатают в газете? Володин: Нельзя так говорить! Молодежь смотрит. Анна Александровна: Нельзя? А как можно? Молодежь-то чем занимается? Так вот я про это. Началась вот эта хрень (скорее всего речь идет о коронавирусе — прим. ред.). Чем лечат? Мясников (ведущий медицинской программы на федеральном ТВ — прим. ред.) доктор хина и антибиотики. Так вот я к чему, вот тогда (в войну) давали желтые таблеточки. Вот когда лихорадка была там местный фельдшер управлялся. А когда был мышиный тиф, по деревне прошли военные, в каждую избу заходили, сколько человек и вот вам всем желтенькие таблеточки. Вот я стою перед тобою. Вот, пожалуйста, послушай мой совет. Уж, пожалуйста, прикрути все крантики, чтобы не врали! Володин: Хорошо! Анна Александровна: А то воруют миллиарды, миллиарды, ну как можно?! Вот она Пенза (Скорее всего, речь идет об обыске у экс-губернатора Пензенской области Ивана Белозерцева — прим. ред.). Вот обыск — 500 миллионов. Ну это как? Там что кругом глухонемые? Или нашего этого, как его, объявили в федеральный розыск Прокопенко. (Обращаясь к мэру Саратова Михаилу Исаеву) Он, кстати, там не голодает Прокопенко, хорошо живет? Объявляют в розыск, а тут люди говорят: А он в Саратове. Врать-то сколько? И потом, кого же, кого же вы обманываете? Вот я — мне 90 было — у меня никакой льготы, никакой. Тогда, когда очень трудные моменты были, тружеников тыла приравняли к ветеранам труда. Скидка по жилищу — 50 процентов. Всё! А сейчас городу какое звание присвоили, за какие труды? Исаев: Город трудовой доблести. Анна Александровна: А работал кто?! Кто работал, я тебя спрашиваю? Женщины и подростки! Правильно, женщин тех уже нет, а вот подросток перед вами стоит. Три копейки не платите, а разворовывают миллиарды. На вранье-то куда приедете? Понял, да? Володин: (Кивает). Анна Александровна: Рада, что встретила. По телевизору каждый день — Володин. «Володин достал», «Володин добыл». Ты где там это выковыриваешь эти миллионы-то? Вот, пожалуйста, убавь ты вранье и всем скажи. Люди всё видят. Люди боятся говорить… Кто работает, их уволят. Володин: Вы же не боитесь? Анна Александровна: Я готова. Если вот я так кого-то задела, посадите меня. Мне теперь всё равно. Володин: А кого вы задели? Анна Александровна: Власть нынешнюю. Ну как можно вот так говорить? Для меня, для меня лично — позор, когда президент дает 10 тысяч, чтобы ребенка в школу собрать. Или вот сейчас, это, такие моменты очень острые: инфляция 5,8 процентов, а вот у меня так «гробовые» лежат — там процент 3,5. Ты мне скажи, умный мужик, это надо быть каким аферистом, вот еще таким методом обдирать людей? Как может инфляция быть выше вот этого процента? Объясни бабушке. Всё? Тебе хватит? Или еще добавить? Володин: Можно еще добавить. Анна Александровна: Видишь, я как разволновалась. Володин: Ну вы не волнуйтесь. Анна Александровна: Да как не волноваться?! Понимаешь, обидно-досадно. Такая огромная территория, такие богатства, и люди сидят — сколько там процентов — без газа, деревни исчезли с карты. Ну это же позор! Плакать хочется! Ну вы же… Вот, смотри, теперь такая у меня голова. Я много лет в совете ветеранов Фрунзенского района. Вот, значит, так. Я вот, бывало, разойдусь, как сейчас, мне наш Бронислав Романович Костальцев (председатель союза ветеранов Фрунзенского района — прим. ред.) говорит: «Анна Александровна, тебя посадят и меня с тобой потянут». Володин: Вот смотрите, мы сейчас подходили к ларькам, их поставили и их не сажают. А уж то, что вы говорите, кто же вас посадит? Анна Александровна: Так я про это и говорю, врать-то сколько можно? Вот, посмотрит, вот я простая русская бабка. Повторю — из деревни Тамбовской области. Вот, смотри, вот что же получается? Значит вот в стране много лет: воруют, врут и богу молятся. Это человеку как понять? Это какому богу молятся, что у бога просят, скажи мне? Когда миллиарды, миллиарды… (Вздыхает) Ну вас всех нахрен. Я же не виновата, что я с вами лоб в лоб. В телевизоре каждый день. Володин: Ну погодите, это значит, так должно было случиться. Анна Александровна: Что? Володин: Что лоб в лоб. Анна Александровна: Ну наверное. Володин: Наверное. Анна Александровна: Наверное. Володин: Вы сказали мне, сказали. Вот. Я вас услышал? Услышал. Анна Александровна: Вот понимаешь, как штука?! Это же сколько можно говорить-то. Володин: Вот. Анна Александровна: Погоди, я знаю, что ты мне скажешь. Я тебе один момент. Вот в июне началась война, а в начале сентября в мою родную деревню Тамбовской области приносят похоронку. Погиб мой крестный. Знаешь, что такое крестный? Володин: (Кивает) Анна Александровна: Вот, значит, погиб мой крестный под Москвой в первых числах сентября. А она, крестного жена, пятого ребеночка родила. Теперь скажи мне, разумная твоя башка, вот эта деревня, этот колхоз чего только ни пережил. Вот если я лично работала на колхозном току, то вот теперь признаюсь, пусть меня накажут. Штанишки, значит, которые внизу был шнурочек и вверху — на талии — был шнурочек. Когда нам этот, безногий, завтоком говорил: «Пойдемте на обед». Мы, значит, туда шнурочек вот так, а туда из насыпочки вот так и бегом. И бегом, а там уже бабушка стоит с подстилочкой, стелет это там в котухе, я встаю на коленочки и шнурочки развязываю. Иначе, боже, тогда все бы умерли с голоду. А почему теперь: ниже прожиточного минимума… Кто этот минимум установил? Почему разворовывают, почему всё уничтожают, скажи мне? Ты вообще, пока я тебе вот так этого не говорила, ты разве этого не знал? Знал?! Знал! Сколько чиновников расплодилось. Ну хватит, я устала. (Обращаясь с Михаилу Исаеву) Я иду во Фрунзенский район. У меня 30 января было 90 лет. И 30 января мне пообещали подарок, и вот только сегодня за подарком пригласили, потому что. Я уже с ним (главой района) говорила. Вот только сегодня мне позвонили, чтобы я за подарком пришла. Я еще не знаю, какой там будет кот в мешке. Подарок какой в смысле будет, понял, да? Володин: (Кивает) Анна Александровна: Ну вот обидно, как обидно. Ведь вот, смотри, слов нет. Слов нет. Извращенцы воруют, воруют, и ничего. Вот в Пензе, при обыске 500 миллионов. Там что все глухонемые? Это же всё страна. Развалили, разворовали, продолжают. Так у меня вопрос: Это когда-нибудь закончится? Володин: Закончится. Анна Александровна: Когда? Володин: Закончится. (неразборчиво) Анна Александровна: Когда? Народ терпит, потому что… Вот я говорю, а другие люди боятся сказать. Если скажут, её с работы уволят или еще куда-нибудь. Володин: Да кого уволят. У нас что-то, а говорить-то… Анна Александровна: Вот правильно. Говорят, а толку что… Ой как я разволновалась. (Обращаясь с Михаилу Исаеву). Вот ты давал мне вот эту медаль в «Родине», когда нам начали давать медали. А потом запретили общаться. Это было в марте. Ну вот, видишь, какие дела-то хреновые? Володин попросил депутата Ерохину проводить пенсионерку до администрации района. Ерохина сказала ему, что женщину довезут на машине. Анна Александровна: Люди! (Обращаясь с Михаилу Исаеву) Откуда же оно будет здоровье? Вот я каждый год ложилась вот в этот вот госпиталь. Вот теперь вот из-за этого [коронавируса] в этом году не пошла. Боюсь, вот этого вот, да. Ну, а что, всё дорожат. Ну как можно? Всего полно. И сахар этого… Беспредел. Володин: Я вас услышал. Анна Александровна: Так вот в следующий раз встретимся, палкой получишь, если чего-нибудь… Ну сколько же можно? Володин: Встретимся. Палкой не получу. (Обращаясь с Татьяне Ерохиной) Идите потихонечку. Анна Александровна в прошлом году стала участницей опроса «Свободных новостей». В беседе с журналистами она также рассказала о проблемах Саратова и России. После общения с Анной Александровной в Telegram-канале сторонников спикера Госдумы опубликовали комментарий Вячеслава Володина: « бабушка встретила, наказы мне дала. Человек стоит — я иду. Понятно, к ней подошел. И мы с ней поговорили. Причем понятно, что есть эмоции, у каждого есть эмоции, но надо слышать. Если только ты шагаешь, никого не замечаешь — это большая ошибка. И потом, это несправедливость, и, самое главное, это то, что не должно быть ни у политика, ни у чиновника, ни у представителя органа власти. Взял на себя обязанности — выполняй. Людей люби. У всех могут быть разные вопросы. Кто-то доволен, кто-то недоволен. А потом, когда пожилой человек хочет с тобой поговорить, здесь мы должны выслушать и постараться сделать все, для того чтобы, услышав то, что тебе сказали, изменить ситуацию, помочь. Ну и, конечно, выводы сделать. Вот я, допустим, в этом не вижу и никогда не видел никаких других подходов. То есть это кредо, если хотите».
10:58 01.05.21
Она утонула... Вольская пристань ушла под воду
Наши читатели прислали фотографию нынешнего состояния вольской пристани. Сооружение находится на месте зимовки в Терсе и практически полностью ушло под воду. На поверхность осталась только часть верхнего этажа. Еще в декабре появилось мнение, что эту зиму пристань не переживет, но в защиту местных чиновников выступил депутат госдумы Николай Панков. - К весне все необходимые работы будут выполнены, и она снова займет свое место на набережной, - обещал лидер саратовских единороссов, ссылаясь на районную администрацию. – Будет принимать проплывающие пароходы, встречать жителей и гостей города. Пока мы видим, что дебаркадер «занял место» в царстве подводном, и "принимает" только речных карасей. Если они водятся в Терсянке, учитывая экологическую обстановку. Около недели тому назад ГТРК Саратов выпустила сюжет о многострадальной пристани, хотя на тот момент положение еще не было столь печально. - Кажется, в этом году ее вряд ли спасут, - высказался местный житель Дмитрий Тагаев. - Почему? - Потому что налицо, что она утонула, - дал мужчина примерно ту же оценку, которая звучала от президента Путина в трагичном случае с подлодкой «Курск». Вольский глава Виталий Матвеев 22 апреля рассказал нам, что пристань еще будет обследована, а Вольск тем временем ожидает новый дебаркадер из Перми за счет областного бюджета. Чиновник выразил надежду, что объект поступит к сезону навигации.
14:12 30.04.21
В Вольском районе произошел крупный лесной пожар
В Вольском районе 30 апреля произошел крупный лесной пожар в районе села Белогорное. По словам очевидцев, пламя уничтожает деревья примерно с 11 часов дня. - Приехали пожарные лесхоза, но они ничего не тушат, потому что не знают, как подступиться к огню, - утверждают свидетели. Пожар продолжается до сих пор.